В одном эссе про странности австрийцев мне попалась фраза: “австрийцы приходят в кафе, когда хотят побыть одни, но нуждаются для этого в компании”. Я, как пишут в романах, “удовлетворенно хмыкнула” - ну до чего же верно подмечено. Вот, Kaffee Alt Wien на Bäckerstraße 9, например. Сидят себе австрийцы по одному за столиком, газеты почитывают, по сторонам поглядывают, кофе попивают - жизнь идет, хорошо. (Крепкий кофе там, кстати, зубодробительный, так что вы аккуратнее, если судьба занесет).
Думаю, по части странностей мне до австрийцев далеко, но их подход к Kaffee Kultur я разделяю полностью и в кафе захожу почти каждый день. Иногда могу заскочить выпить наперсток кофе или стакан лимонада, иногда разворачиваю целый офис за двумя столиками и работаю до упора, подпитываемая энергией людей с ноутбуками вокруг меня, а в иные вечера люблю посидеть с вином и газетой/журналом.
Откинешься на спинку дивана, ноги положишь на стул напротив, читаешь вполглаза, слушает вполуха - хорошо. Кафе гудит голосами, официанты только что скачали себе старый альбом Duran Duran и с упоением слушают его; я вместе с ними трясу стариной - хорошо.
Я даю чаевые. Официантам и барменам, таксистам и парикмахерам, посыльным и доставщикам пиццы.
Но в 6 случаях из 10 я делаю это не потому, что хочу, и не потому, что меня обслуживают как-то особенно, а только лишь потому, что так принято. Кем, когда, зачем, я не знаю, и при чем тут вообще я, я тоже не знаю, но чаевые даю исправно, словно впитала правило с молоком матери. Хотя, что я там могла впитать, дитя советского рабочего класса?
Социальная эта обязанность меня гнетет и раздражает, в последнее время все сильнее и сильнее, и я думаю, что почти готова наплевать на свою боязнь подпортить карму, прослыть скрягой или обидеть официанта, который и так, бедняга, неуклюжий.
Еда занимает в моей жизни огромное место, потому что я ее люблю. Есть, готовить, фотографировать, обсуждать и даже покупать.
И теперь я ее еще и демонстрирую: в своем новом фото-блоге I am what I Eat, одна фотография в день, одного блюда.