Я сегодня ходила в учреждение. Новая бумажка мне нужна. Честно говоря, у меня уже пару кило бумажек, которые доказывают мое существование на этом свете, но вот еще одна понадобилась. Кому-то. Зачем-то. Мне-то и без нее зашибись.

И вот, сижу я сдержанно с номерком 267, а на табло 234, рядом дядька неароматный, ему бы в душ прямо сейчас, а не в учреждение. А я сижу, не дышу, пытаюсь читать газету, что-то про Арктику там пишут важное, но мне не важно, мне бы номерки быстрее сменялись.

Но номерки, суки, застыли красным себе светом на табло. Хоть бы зеленым, что ли. Зеленый, говорят, надежду у человека вызывает. Но нет, красный, и никакой тебе надежды.

И как обычно, окон в учреждении много, но теток в них мало. Тетки за шкафом чай с булками пьют. Хохочут, истории друг другу рассказывают: “А мой-то вчера чего учудил...”, “Это что! Мой-то, мой...”. И булки кусают коронками. Гам. И хорошие такие тетки - настоящие матери и жены. Сиськи, губнушка для красоты женской, бусики там на сиськах лежат нарядно. Но все в тапочках. Потому что бусики видно, а тапочки как будто нет (под столом жыж), и чего уж там ноги зазря топтать, пусть отдыхают, по-домашнему.

и поднял воротник плаща. В горле саднило. Над городом нависла паника и апатия”.

Я читаю и хохочу. Ну какой же прелестный триллер! И перевод под стать!

Известно, что в триллерах и детективах все не так, как в жизни - от первой буквы и до последней точки. Композиция Жана-Кристофа Гранже “Присягнувшие тьме” тому очередное доказательство. В этой композиции легавый из Парижу (вы когда-нибудь называли полицейского “легавым”? А “фараоном”?) расследует серию убийств с сатанинским уклоном и для этого мотается по Франции, Италии, Швейцарии и вообще, постоянно затягиваясь кэмелом и поднимая воротник плаща. Он охотится, за ним охотятся, в решающие моменты на героя льет проливной дождь и падает непроглядная тьма, но это не мешает ему находить улики на месте преступления в лесу, в ночи и без фонарика. Да-да, только при свете затяжки кэмелом.

“Присягнувшие тьме” - классический образец жанра с легким интеллектуальным налетом, чтобы как будто познавательно. Воспринимать все это серьезно не рекомендуется, да и невозможно. Вот смотрите: в одной из сцен герой обнаруживает на стене надпись, выложенную светящимся в темноте лишайником (“Я все вижу” или что-то такое); через несколько глав он видит такой же текст, выцарапанный на коре дерева. И к какому же выводу приходит наш любитель кэмела? А почерк-то один и тот же! Страсти какие, мамочки. Для пущего устрашения читателя герой потом еще раз сталкивается с этим почерком - теперь надпись сделана членом и кровью жертвы на стене ванной. Скажите, у вас почерк всегда одинаковый, чем бы вы ни писали - лишайником, ножом или чужой писей?

Сериалы смотреть интересно, если только не принимать их за чистую монету. Ведь сериалы (особенно американского производства) - они недокино. Все творческие порывы сценаристов с режиссерами очень эффективно гасит бюджет продюсера, и на выходе получается бюджетная, а от того жутко неправдоподобная, версия жизненных ситуаций. Попробуйте вот сунуться в бизнес со сценарием исторической, костюмной драмы. Вам крылья-то сразу пообрежут! Костюмы с кринолинами и кровавые баталии вещь разорительная, а денег сериал этот принесет не больше, что простенькая больничная комедия. Есть у вас сценарий больничной комедийки? Ну или про офис что-нибудь, чтоб недорого снимать было?

Интересно наблюдать за сериалами, когда следишь за новостями киноиндустрии. Помню, попалась мне как-то заметочка, что одна из героинь “Отчаянных домохозяек” сильно беременна. Смотрю через несколько дней серию и вижу, что оператор ее под такими углами снимает, чтобы живота не было заметно. То за комодом с вазами, загораживающими живот, она у них стоит. То в темноте и в балахоне бесформенном строчки по сценарию выдает. Дальше больше - тетка родила и временно нетрудоспособна, а сериал-то продолжать надо! Ну, они быстренько в сценарии мощную ссору с мужем устроили и отправили тетку к маме, дуться. На несколько серий. Причем, в серии, где она уезжает, даже вовсе и не эта актриса уезжает. Со спины показывают как в такси садится некая рыжеволосая женщина и, не оборачиваясь, удаляется в кадре. К маме, значит. Ага. Очень убедительно.

Сегодня я впервые пожалела, что не умею хамить на венгерском. В учебниках, знаете ли, только вежливым коммуникациям учат: будьте добры, да спасибо, да великодушно пожалуйста, целую ручку, ой я вам тоже, очень приятно. И это, в общем, достаточно близко к местному стилю общения. Даже попрошайка может сказать “спасибо”, когда я на его просьбу дать ему пару сотен отвечаю: “Идите, милый сударь, в налоговую, что в девятом районе. Там мои деньги для вас”.

Но вот сегодня меня отчитала уборщица в моем же подъезде. Как щенка, лужу напрудившего, отчитала.

Я утречком весело натянула кедики и поскакала по лестнице с третьего этажа за булкой к завтраку. Спрыгнула с последней ступеньки на первый этаж, а уборщица уже там, наизготове. Швабру, как эсэсовец овчарку на поводке держит: “Чего это скачешь? Чего? Вот шлепаете тут, а потом следы остаются!”.

И всколыхнулось во мне родное, советское. Окрик, замораживающий кровь в венах и даже капиллярах: “Куда по помытому-у-у-у!”.

В одном эссе про странности австрийцев мне попалась фраза: “австрийцы приходят в кафе, когда хотят побыть одни, но нуждаются для этого в компании”. Я, как пишут в романах, “удовлетворенно хмыкнула” - ну до чего же верно подмечено. Вот, Kaffee Alt Wien на Bäckerstraße 9, например. Сидят себе австрийцы по одному за столиком, газеты почитывают, по сторонам поглядывают, кофе попивают - жизнь идет, хорошо. (Крепкий кофе там, кстати, зубодробительный, так что вы аккуратнее, если судьба занесет).

Думаю, по части странностей мне до австрийцев далеко, но их подход к Kaffee Kultur я разделяю полностью и в кафе захожу почти каждый день. Иногда могу заскочить выпить наперсток кофе или стакан лимонада, иногда разворачиваю целый офис за двумя столиками и работаю до упора, подпитываемая энергией людей с ноутбуками вокруг меня, а в иные вечера люблю посидеть с вином и газетой/журналом.

Откинешься на спинку дивана, ноги положишь на стул напротив, читаешь вполглаза, слушает вполуха - хорошо. Кафе гудит голосами, официанты только что скачали себе старый альбом Duran Duran и с упоением слушают его; я вместе с ними трясу стариной - хорошо.