Сегодня проснулась рано-рано и не по своей воле – мужики двор газонокосили. Сквозь сон мне зашумело, полусонная встала искать беруши, но не смогла вспомнить, куда их давеча сунула, и тогда кинулась к окну приоткрытому, чтобы закрыть его, пока не проснулась. Зацепилась по пути ногой за кабель, протащенный через всю комнату, матюкнулась и все ж таки проснулась. В восемь и уже раздраженная.

И скоро ведь лопну уже от раздражения, но все не могу найти-вспомнить, с чего-кого началось-то. Рявкаю только, что твой пес.

Сегодня вот на мусорное ведро рявкала – пакет из него не вытаскивался, рвался. Мой пришел на шум (а я уж шумела!), меня отодвинул: «Отойди, я сам все сделаю!». А ему, меж тем, тоже не сладко: у него сейчас клиентка заполошн-а-а-я! «А кружочек вот этот поквадратнее сделайте?». Я ее имени уже слышать не могу, а он делает ей кружочки.

Обычно мне хочется рассказывать о тех произведениях, которые мне нравятся, но для «Американского психопата», что от Брета Истона Эллиса (Bret Easton Ellis), я сделаю исключение.

Этот роман долго лежал в моей папке books со скачанными книгами без дела, а вчера я его все же открыла и заинтересовалась тем фактом, что автор получил за него 300 000 долларов авансу.

Увы, больше «Американский психопат» меня не заинтересовал ничем, более того показался редкостной дрянью, а автор его – недоПалаником.

В Чехословакии мы жили в городе Млада Болеслав, на улице, которая упиралась в завод «Шкода». И весь город, конечно же, ездил на машинах-шкодах. Жили мы на четырнадцатом этаже, и с балкона было видно далеко-далеко всю улицу, упиравшуюся в завод. На ней густо стояли одинаковые машины разных цветов. А в машинах были прилеплены к лобовому стеклу блокноты с голыми тетками на обложках, которых мы разглядывали в порыве пробуждающейся детской сексуальности, прильнув носами к чистым стеклам. Тетки были преимущественно разные, и мы с одноклассниками сошлись тогда во мнении, что чехословаки свои «Шкоды» различают по теткам на обложках блокнотов. А как иначе? Ведь полный город одинаковых машин.

«Мюнхен» я посмотрела два раза.

Один раз, чтобы показать сестре Будапешт, в котором Спилберг снял большую часть фильма, выдавая город то за Париж, то за Рим (а также Лондон, Бейрут и баржу в Голландии).

Второй раз, чтобы показать все то же самое своему мужчине и посмотреть на реакцию жителей города, которых спилберговские съемки так раздражали и возмущали прошлым летом.
Жители города улюлюкали.

Сегодня я перестала пользоваться поисковой машиной агромаднейшей конторы на букву G. Пусть я маленький человек и капля в море, но заявлять и действовать мне не возбраняется.

Всем уже давным-давно известно, что стоит конторе разрастись и начать называть себя корпорацией, как клиенты ее становятся тут же маленькими людьми и каплями в море. Те самые клиенты, которых еще вчера ублажали всяко, лишь бы не ушли к конкурентам, родимые.

Я, как платежеспособный член общества, стала замечать за корпорациями леность – все чаще имеешь дело теперь с автоответчиками и автоотписчиками, хотя в корпорациях людей-то работает буквально великие тыщи. Стыд и срам.