Хозяин квартиры, в которой мы живем – архитектор. Его род занятий, как вы понимаете, не мог не сказаться на квартире. Сапожник, он ведь всегда без сапог. Вот и у нас две ванных комнаты на 60 квадратных метров, потому что он забыл о том, что из пространства можно еще делать кладовые и гардеробные; в нише кухни не хватает десяти критических сантиметров, и поэтому вместо запланированного холодильника туда пришлось поставить мусорное ведро; а в комнате, задуманной спальней, не хватает места для двуспальной кровати, и поэтому там пришлось сделать кабинет.

Сегодня проснулась рано-рано и не по своей воле – мужики двор газонокосили. Сквозь сон мне зашумело, полусонная встала искать беруши, но не смогла вспомнить, куда их давеча сунула, и тогда кинулась к окну приоткрытому, чтобы закрыть его, пока не проснулась. Зацепилась по пути ногой за кабель, протащенный через всю комнату, матюкнулась и все ж таки проснулась. В восемь и уже раздраженная.

И скоро ведь лопну уже от раздражения, но все не могу найти-вспомнить, с чего-кого началось-то. Рявкаю только, что твой пес.

Сегодня вот на мусорное ведро рявкала – пакет из него не вытаскивался, рвался. Мой пришел на шум (а я уж шумела!), меня отодвинул: «Отойди, я сам все сделаю!». А ему, меж тем, тоже не сладко: у него сейчас клиентка заполошн-а-а-я! «А кружочек вот этот поквадратнее сделайте?». Я ее имени уже слышать не могу, а он делает ей кружочки.

Обычно мне хочется рассказывать о тех произведениях, которые мне нравятся, но для «Американского психопата», что от Брета Истона Эллиса (Bret Easton Ellis), я сделаю исключение.

Этот роман долго лежал в моей папке books со скачанными книгами без дела, а вчера я его все же открыла и заинтересовалась тем фактом, что автор получил за него 300 000 долларов авансу.

Увы, больше «Американский психопат» меня не заинтересовал ничем, более того показался редкостной дрянью, а автор его – недоПалаником.

Сегодня я перестала пользоваться поисковой машиной агромаднейшей конторы на букву G. Пусть я маленький человек и капля в море, но заявлять и действовать мне не возбраняется.

Всем уже давным-давно известно, что стоит конторе разрастись и начать называть себя корпорацией, как клиенты ее становятся тут же маленькими людьми и каплями в море. Те самые клиенты, которых еще вчера ублажали всяко, лишь бы не ушли к конкурентам, родимые.

Я, как платежеспособный член общества, стала замечать за корпорациями леность – все чаще имеешь дело теперь с автоответчиками и автоотписчиками, хотя в корпорациях людей-то работает буквально великие тыщи. Стыд и срам.

Вот, что я решила. Отделы контроля качества во всяких корпорациях и компаниях растут как на дрожжах, тогда как качество всего на свете упало и продолжает падать достаточно стремительно. Хотя отделы эти уверяют потребителей в обратном. Но с отделами-то как раз все понятно, я на них не в обиде – они баблос отрабатывают, кормятся. От проституток, в конце концов, никто не требует настоящего оргазма. А вот что случилось с материалами и изделиями?

Пластмассы однозначно стали тоньше. Может, из-за высокой цены на нефть? У нас сейчас дома несколько примеров истончившихся до невозможности использования продукта пластмасс. Во-первых, палочки для ушей, такие, которыми уши чистить, а не вставлять в них просто, для какой-то красоты. Палочки сначала гнутся, а потом перегибаются. Никакого нажима, необходимого для чистки, не получается. Во-вторых, корзинка неизвестного назначения, которую мы приобрели для хранения удлинителей и проводов. Ее я не смогла целой и до дома донести, она треснула. А шли пятнадцать минут. В-третьих, лампочка для велосипеда. Эта откололась от держателя при первом же падении с велосипеда, легком падении, без травм. Еще у нас есть новые изделия из пружинящей, крошащейся и ломающейся пластмассы, хотя пластмасса эта должна вести себя так хотя бы после года использования изделия, а вовсе даже и не сразу после его покупки.