В Чехословакии мы жили в городе Млада Болеслав, на улице, которая упиралась в завод «Шкода». И весь город, конечно же, ездил на машинах-шкодах. Жили мы на четырнадцатом этаже, и с балкона было видно далеко-далеко всю улицу, упиравшуюся в завод. На ней густо стояли одинаковые машины разных цветов. А в машинах были прилеплены к лобовому стеклу блокноты с голыми тетками на обложках, которых мы разглядывали в порыве пробуждающейся детской сексуальности, прильнув носами к чистым стеклам. Тетки были преимущественно разные, и мы с одноклассниками сошлись тогда во мнении, что чехословаки свои «Шкоды» различают по теткам на обложках блокнотов. А как иначе? Ведь полный город одинаковых машин.

Первым кино, смотренным мною в кинотеатре, было кино «Роман с камнем», то, где Майкл Дуглас, Денни Де Вито и тетка, имени которой я не знаю. Смотрели мы его с сестрой и сестриной подружкой, которую звали, кажется, Оксанка. Скорее всего, Оксанка, потому что у сестры тогда половину подружек звали Оксанками. Модно так было в свое время девочек называть.

А кинотеатр, где показывали кино, назывался «Гигант», хотя он маленький был очень, не вот тебе мультиплекс какой многозальный.

Поездка в город (так говорили, когда ездили в центр города) была родителями не санкционирована, и поэтому были у нас не два желто-грязных рубля на двоих, торжественно выданных мамой, а кучка десюнчиков общей суммой в рубль шестьдесят. Десюнчики мы высыпали из бутылки из-под шампанского. Такие тогда были модные копилки. Мне даже довелось как-то увидеть бутылку, полную десюнчиков по самое горлышко – большая редкость, которой я завидовала.

Любовь с музыкой у меня случилась в 14 лет, и началась эта любовь с Enjoy the Silence. Я слушала-слушала-слушала эту песню и чем больше я ее слушала, тем больше мне хотелось ее слушать. А потом были Policy of Truth, Halo, Waiting For The Night, Clean и другие песни Depeche Mode. На первые заработанные деньги я купила себе желтенькую кассету студии Mute, и позже еще одну, и еще, и еще. Надев черную шляпу с широкими полями – аля Мартин Гор – я уходила вечерами бродить по старым улицам Дрездена и услушивалась этой музыкой до изнеможения. И нимало не смущало меня качество звука, хоть и слушала я эту музыку на моно-диктофоне. И радостно трепетало мое юношеское сердце, когда случалось мне увидеть кого-нибудь, одетого в белые джинсы и черную майку с нарисованной красной розой. И когда я планировала побег из дома и раздумывала, что мне надо взять с собой, мой список всегда начинался с кассет и моно-диктофона.

Разговор о зубах – это такой разговор, в котором может и хочет поучаствовать каждый. Стоит тебе только обронить: «Да у меня вот зубы...», как уже доносится со всех сторон:

- Я поставил коронку вот здесь полгода назад...
- Да какой там мост! Имплантат!
- У меня очень хороший стоматолог. У него одна пломба стоит...
- Представляешь, а он говорит, что надо удалять! Шестой жевательный – удалять!

Такой интерес и стоматологическая осведомленность понятны – на каждого ведь приходится 32 (или чуть меньше) зуба. Вот и перебиваем друг друга, торопимся рассказать свою историю, едва дослушав историю собеседника, спешим поведать о наболевшем.

Меня по-прежнему удивляют мужчины, не читающие книг, хотя я таких встречала не один десяток, пожалуй. Могла бы уже и привыкнуть. Нечитающие женщины меня тоже удивляют, но их попадается мне все же меньше, чем мужчин. Сама я читаю, что называется, запоем. И помню первую книжку, которую взяла в библиотеке. Я пришла туда утром и сразу увидела «Три поросенка». Я схватила эту книгу с картинками и огромными буквами текста и побежала домой читать. Вечером я побежала обратно, чтобы сдать трех поросят и взять что-нибудь еще. Я так спешила, что упала и уронила поросят в лужу. Так что библиотекарша заставила меня оставить их (мокрых, разбухших и от того волнистых) у себя, а ей отдать взамен какую-нибудь другую книгу. Мне было тогда пять лет.