Мне приятель говорит: «Ты знаешь, я так боюсь, что в один прекрасный день все поймут, какой я на самом деле тупой. Я же ведь умным только притворяюсь».

Приятеля я успокоила, как могла (у нас с ним вообще такие кино-американские отношения: постоянно успокаивать и поддерживать друг друга), а про себя подумала, что тоже ведь притворяюсь! Иногда как осенит меня то, что других осенило уже много лет назад, и так страшно становится. «Это ж какая я дура», — сижу и боюсь я, изо всех сил продолжая изображать лицом интеллектуальность.

У папы были галифе с вшитыми в бока красными тонкими полосочками и навечно затоптанными штрипками. Еще были пьяные штаны – их можно было носить только с туфлями, а галифе – только с сапогами. Была полевая форма, но пока папа не служил в Афганистане, он носил ее редко.

Парадная форма папы отличалась цветом и аксессуарами. Например, к ней прилагались тугие белые перчатки и шелковый на ощупь шарфик. Оба аксессуара мы с сестрой активно использовали в играх и школьных выступлениях, и каждый раз перед выходом на парад папа прежде бегал по квартире – за ним мотались штрипки – и кричал, что это дурацкий дом, в котором ничего не найдешь.