Сегодня я впервые пожалела, что не умею хамить на венгерском. В учебниках, знаете ли, только вежливым коммуникациям учат: будьте добры, да спасибо, да великодушно пожалуйста, целую ручку, ой я вам тоже, очень приятно. И это, в общем, достаточно близко к местному стилю общения. Даже попрошайка может сказать “спасибо”, когда я на его просьбу дать ему пару сотен отвечаю: “Идите, милый сударь, в налоговую, что в девятом районе. Там мои деньги для вас”.

Но вот сегодня меня отчитала уборщица в моем же подъезде. Как щенка, лужу напрудившего, отчитала.

Я утречком весело натянула кедики и поскакала по лестнице с третьего этажа за булкой к завтраку. Спрыгнула с последней ступеньки на первый этаж, а уборщица уже там, наизготове. Швабру, как эсэсовец овчарку на поводке держит: “Чего это скачешь? Чего? Вот шлепаете тут, а потом следы остаются!”.

И всколыхнулось во мне родное, советское. Окрик, замораживающий кровь в венах и даже капиллярах: “Куда по помытому-у-у-у!”.

Я так растерялась, что действительно чуть не напрудила лужу. Конфуза не случилось, видимо, только потому, что не одна кровь, но и остальные жидкости во мне заморозились. Я так весело скакала, хотела уж ей сказать: “Желаю вам красивого утра”, а тут...

Уборщиц я панически боюсь. Они всевластные церберы с мокрым и часто вонючим оружием в руках. Спасение от них одно - бегство по помытому.

Так поступила я и в этот раз: не дыша проскользнула на цыпочках мимо швабры-овчарки и на улице сразу прыснула за угол. А за углом мне сначала стало обидно (дело в том, что кедики у меня новые, я их сегодня в первый раз надела), а потом полезли у меня кулаки после драки. Я стала переводить в голове, что могла сказать бы ей в ответ: “Да как вы смеете! У нас жилтоварищество, дама, я вашу работу из своего кармана ежемесячно оплачиваю. Я, можно сказать, ваш клиент!”. И классическое: “Почему вы мне хамите?”. (Впрочем, последнее слово я не знаю, как на венгерском будет).

Булку к завтраку я купила. С маком. Но домой идти боюсь; вдруг она еще там? Сижу вот сейчас в кафе, жую булку с покупным чаем и думаю: “Как хорошо, что я даже в магазин с блокнотом и карандашом выхожу. Кто знает, когда я теперь домой попаду, а так хоть занятие есть”.