Вот, что я решила. Отделы контроля качества во всяких корпорациях и компаниях растут как на дрожжах, тогда как качество всего на свете упало и продолжает падать достаточно стремительно. Хотя отделы эти уверяют потребителей в обратном. Но с отделами-то как раз все понятно, я на них не в обиде – они баблос отрабатывают, кормятся. От проституток, в конце концов, никто не требует настоящего оргазма. А вот что случилось с материалами и изделиями?

Пластмассы однозначно стали тоньше. Может, из-за высокой цены на нефть? У нас сейчас дома несколько примеров истончившихся до невозможности использования продукта пластмасс. Во-первых, палочки для ушей, такие, которыми уши чистить, а не вставлять в них просто, для какой-то красоты. Палочки сначала гнутся, а потом перегибаются. Никакого нажима, необходимого для чистки, не получается. Во-вторых, корзинка неизвестного назначения, которую мы приобрели для хранения удлинителей и проводов. Ее я не смогла целой и до дома донести, она треснула. А шли пятнадцать минут. В-третьих, лампочка для велосипеда. Эта откололась от держателя при первом же падении с велосипеда, легком падении, без травм. Еще у нас есть новые изделия из пружинящей, крошащейся и ломающейся пластмассы, хотя пластмасса эта должна вести себя так хотя бы после года использования изделия, а вовсе даже и не сразу после его покупки.

Металлы тоже не радуют. Ножи, например, волнами ходят, волнами же и режут. То, что должно быть нержавеющим, ржавеет даже при хранении в сухом месте. Отвертки шершавятся. А иной металл просто-напросто ломается, что твоя пластмасса. Пример – все тот же велосипед. На нем у меня поломалось пять спиц практически одновременно. Мужики в сервисе хохотали искренне и заливисто. Отхохотавшись, объяснили, что металл плохонький и для спиц негодный. А велосипед-то стоит, как хороший! Да и с именем он.

Но имена теперь уже вовсе и не признак качества. Спустя три месяца после покупки спортивных брюк на букву R я сделала их домашними, потому что в свет в них выходить уже стыдно. Лопнули швы, катышки на них какие-то бедняцкие появились. А майкой с именем на букву М я теперь мою пол на балконе. Носила я ее тоже недолго, не столько, сколько за нее заплатила.

Приезжая к родителям, я с удивлением рассматриваю вещи моего детства, купленные в конце семидесятых. Вещи живые, они работают и справляются с возложенными на них задачами – двадцатилетний телевизор с пультом, широким, как мужская ладонь, показывает, тридцатилетние ножницы режут, пятнадцатилетняя дрель сверлит, древний венчик взбивает, не ржавея, а ситечко для чая блестит, вспоминая, как в нем заваривали в прошлом веке ароматный чай на букву L, который сегодня пьют только в дешевых офисах, так он скурвился. Коробочка от чая, кстати, тоже сохранилась, не поржавела, формы не потеряла, и краска ее не облупилась.

И теперь я думаю, что антикварные лавки через сто лет будут продавать те же вещи, которые они продают сегодня, потому что нынешние антиквариатом не станут – сгниют, разрушатся, не послужив даже и первому хозяину.